March 2nd, 2010

В давнюю-давнюю тему...

написала Мария Михайлова:

"Терапевта выбирают себе, как авторитетную, значимую фигуру, к которой можно апеллировать, как к родительской репрезентации. И если человек достаточно зрелый, он хорошо понимает для себя важность связи с родительскими объектами, а значит и понимает, что то, в чем он не может разобраться сам, он сможет в этом разобраться с «родителем». Не важно, какой объект наделяется авторитетной-родительской  функцией, я вот постоянно Кернберга читаю.

 

Когда говорят, что, мол, делай сам, это манифест пубертатного негативизма, и не важно, в каком возрасте он происходит. Это в лучшем случае, но  можно же и  спуститься  по онтогенетической лестнице вниз и встретить там кризис трех лет, а если еще ниже, то и шизо-паранойяльный ужас младенчества.

 

Так, что зрелый человек, понимает свои затруднения и находит способ не решать их в одиночку, а обращается за помощью к авторитетному взрослому, тем самым укрепляя контакт и с интериоризированной (усвоенной, принятой в себя) с родительской функцией".
 

И определение подобрала очень точное - "отличие самостоятельности от сиротства".
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Снова про героев

Продолжение публикции бесед о семьях:

На этот раз - про роль Героя в семейном антураже:

"Герой очень не любит риска. Он изначально должен быть уверен, что «не упадет в грязь лицом». И поэтому он не свободен. Его успешность- это его тюрьма.  Такие люди, как правило, став взрослыми, не начинают новых дел, не меняют работу, не уходят из семей, мало чему  учатся, это люди с очень поверхностным жизненным  багажом. «Опыт- сын ошибок трудных» - это не про Героя. Герой  любит отвечать за дело, которое делает и за людей, которые его окружают, но он никогда не отвечает за себя".

Травма как идентичность, иллюстрация

Сегодня в вестибюле школы жду, пока сын оденется и поднимется из раздевалки.
Тут же, в паре метров от меня, стоят  две девочки лет по одиннадцать и взрослая женщина - очевидно, мама одной из девочек - выговаривает другой на предмет ее поведения. Дескать, если эта девочка еще раз к ее дочери с чем-то плохим подойдет, то она, мама, будет обращаться сперва к диеректору, а потом - в детскую комнату милиции с требованием принять меры.
У той, которой выговаривают, выражение лица напоминает загнанного в угол волчонка - смесь бессилия и злости. Дождавшиьс паузы в речи выговаривающей, она говорит, как выплевывает - а пусть ваша дочь сама ко мне не подходит, вы знаете, какая у меня психика!
Стало грустно. Девочка еще совсем мелкая, а ей уже вручена идея о такой ее психике - одновременно как индульгенция и как билет на поезд, уносящий в отвергнутость.